Сообщество Peter & Patrik
"Пётр и Патрик"
Телефон"У нас есть свобода, но не осталось времени" Dolores ORiordan
E-mailРоссия - Ирландия
ПоискПоиск по сайту
  "В необходимом — единство, в неизвестном — свобода, во всем — любовь" Памяти о.Ианнуария (Ивлиева) В эпицентре огня
олег вахрушев олег вахрушев - РАССТРЕЛЯННЫЕ ШКОЛЬНИКИ. Как предавали детей
Сегодня - 18 Ноябрь 2018, Воскресенье
Ваш выбор
Вход:
Имя:
Пароль:
 
Регистрация
Погода:
Курсы валют:

Последние обновления:
статьи
галерея
наши корреспонденты

РАССТРЕЛЯННЫЕ ШКОЛЬНИКИ. Как предавали детей


Подпишите, пожалуйста, петицию
 



"Опер ползал, вытаскивал из комода бельё и говорил моему отцу: «Собачья же у нас работа!». А мой отец отвечал: «Да, конечно, трудная у вас работа».

"4-летний брат кричал на руках у мамы: «Пусть эти дяди уйдут!». А мама затыкала ему рот и плакала…"

И… говорят: «Так, пойдёшь с нами». Мать: «Куда!? Чего?», отец: «Не кричи, не кричи, они разберутся. Это же наша власть».

 

На снимке: Женя Гуревич, Боря Слуцкий и Фурман - школьники, расстрелянные в Москве в 1952 году за распространение листовок о недемократичности избирательной системы.

 

7 февраля 1952 года в Москве прошёл закрытый процесс над членами литературного кружка московских школьников, распространявших отпечатанные на гектографе листовки о недемократичности советской избирательной системы. Всего по делу проходило 16 школьников и студентов. Им вменялось в вину измена Родине и подготовка убийства Маленкова. Приговор: высшая мера наказания трем организаторам группы, 10 лет лагерей — трем участникам, 25 лет — десяти остальным. 

 

Из рассказа участницы кружка, Сусанны Печуро (на фотографии):

 

"Вся жизнь — это была школа. 

Никаких вам телевизоров, ничего этого не было. Книги/ очень долго не было, вообще с книгами было очень плохо. Потом в доме напротив театра Вахтангова открыли детскую библиотеку. Очередь туда стояла донизу. Все дети района бегали туда. И когда кому-нибудь из нас попадала хорошая книжка, мы друг другу занимали место и передавали её друг другу.

 

У нас был литературный кружок. Очень хороший, очень/. Нас плохо учили. Но мы учили друг друга. Главное, мы все были вместе, мы все очень дружили, мы все друг друга очень любили. Но, воспитатель/, наша руководительница как раз была одной из тех, которая на нас донесла.

 

Мои улеглись спать. Вся моя семья, кто на чем. А я села в угол, как всегда. У нас так стол стоял. И в углу стоял сундучок с моими учебникам, тетрадями и прочее. И я сидела всегда на этом сундучке, вот здесь на этом углу я занималась. Стала читать и конспектировать статью Ленина о Соединённых Штатах Европы.

 

Вдруг звонок в дверь. Топот, грубые голоса какие-то. И пошли по комнатам. И каждая семья думала, что это что-то у них. И последними зашли к нам. Значит, всем сказали, никому не выходить из квартиры. Зашли к нам. Подошёл ко мне опер, главный из них, и это был— Блинов. Никитин/, Скороходов, Блинов и Никитин. 3 человека. И положил передо мной ордер.

 

И я говорю, подписываю и говорю: «Скажите родителям, что только обыск. Не говорите про арест. Я их подготовлю».

 

Подняли всех, даже четырёхлетнего братишку. Подняли. Брат плакал на руках у мамы, махал рукой и кричал: «Пусть эти дяди уйдут». А мама ему затыкала рот, плакала… Обыск шёл до приблизительно 4-х часов ночи. Позабирали они невесть чего.. Художественную литературу, которая почему-то чем-то им казалась. .Но, больше всего их, конечно, заинтересовала книга Рида «10 дней, которые потрясли мир». «А-а-а!» И один говорит другому: «Ты гляди, англичанин, а писал про Троцкого». Я говорю: «Американец». «Во, про Троцкого писал, а она тут это читала». А я говорю: «А вы посмотрите, чьё предисловие». Он посмотрел, говорит: «Хм, Крупской. Чего бы это? Ну, ладно, клади». Положил в мешок.

 

А— Никитин…. полный, немолодой человек. Он ползал, вытаскивал из нижнего ящика комода бельё и говорил моему отцу: «Собачья же работа-то у нас. Ведь, вот, ползай, ползай там. И ночь не спишь». Это, как отец говорил: «Да, конечно, трудная у вас работа».

 

Вот, всё, что попалось под руку, насовали, получился мешок. Все фотографии. Вот фотографии, где дети, всё забрали. Вот. И… говорят: «Так, пойдёшь с нами». Мать: «Куда!? Чего?», отец: «Не кричи, не кричи, они разберутся. Это же наша власть». Я говорю: «Да, да, да. Они разберутся. Я приеду обратно, вот увидите, вы не волнуйтесь». Они говорят: «Одевайся». А я была в халате. Я пошла за занавеску, надела платье, сняла комсомольский значок. И вдруг я в этот момент поняла, что я никогда сюда не вернусь. И очень захотелось взять что-нибудь на память. А на этой тумбочке лежала вот такая маленькая куколка. Ребята надо мной всегда смеялись, что я в куклы продолжаю играть уже в 10-ом классе. Действительно, очень любила куклят. Вот, маленькая куколка. Я её взяла. И они это увидели. Как они кричали: «Ты что здесь детский сад устраиваешь, положи немедленно!» То есть, мне кажется, что в это время им стало просто не по себе. Забирают человека, который берёт с собой куклу. Сказали матери: «Дайте ей пальто. Валенки какие-нибудь есть старые? Дайте ей валенки. Положите какой-нибудь еды самой простой». Я говорю: «Да зачем, чего?». «Давай, давай. Платок есть какой-нибудь?». Она достала бабушкин старый платок. «Так. Замотайся. Надевай пальто. Валенки надевай. Пошли». И в коридоре, когда мама ко мне кинулась, я ей говорю: «Мама, ты не плачь. Всё обойдётся, обойдется». И говорю ей тихонько: «Мама, кто будет спрашивать, где я, всё расскажи. И сделай уборку». Мама так отшатнулась, поняв, что я говорю. «Сделай уборку». «Хватит разговаривать». Всё, вниз и в машину.

 

Через две недели перевели в Лефортово. Вот там началась настоящая тюремная жизнь. Страшная. С бесконечными ночными допросами. С неделями без сна. С тем, что теряешь сознание, теряешь вообще всякую ориентацию, потому что всё уже, ничего больше не остаётся. С тем, что ведут по коридорам, стучат об пряжку, и тебя поворачивают к стенке. Ну, минута. И вот эту минуту спишь. Сижу на допросе. Он задаёт вопрос. Он пока записывает, я сплю. Он кричит: «У тебя нервы железные». «Ну, да».

 

Вот. А потом был суд. Дали обвинительное заключение совершенно дикое. Где чего только не было. А потом было 7 дней суда. Семь дней. Сидело 3 пожилых человека. Конвоир за каждым из нас. Разумеется и ни обвинителя, ни защиты, никаких свидетелей. Суд в подвале той же самой, того же Лефортово. И приговор.

 

И когда ребятам объявили высшую меру, все стали кричать и плакать. Девчонки особенно. И кто-то сзади кричал: «Пишите на помилование, пишите, просите помилования!». И Женя обернулся и сказал: «Мы не будет писать, просить помилования». Я знаю, что они не писали о помиловании. Отказались. А остальным… троим из нас дали по 10 лет. Моей несовершеннолетней сестре, которая ни в чем и не участвовала. И ещё двоим, Тамаре Рабинович, которая ни в чем не участвовала, и Гале Смирновой, которая тоже практически ни о чем не знала. Замечательная формулировка: «За отсутствием состава преступления — 10 лет».

 

А, ну, первый раз, когда меня вызвали прямо из лагеря, кстати, в этот день я себе киркой поранила ногу. Поэтому вот в таком вот виде я ещё ехала. А это были очень тяжелые работы. Это была земляная работа. То есть мы должны были— этой самой— киркой разбивать мерзлоту, накладывать на носилки и нести за 300 метров. Там всё это складывать, утрамбовывать. Когда это всё там замерзало, мы должны были делать всё там и нести сюда обратно. И как говорил наш начальник: «Мне не нужна ваша работа, мне нужны ваши мученья».
Вот. И с этой работой у меня связаны два таких воспоминания для меня важных.

 

Первое. Мы тащим эти носилки с девочкой литовкой. У неё сломана рука. Я как-то в этот день, ну, всё плывёт. И мы возвращаемся. А накладывали мы по очереди. Один накладывает, другой, хотя бы в это время, отдыхает. И я смотрю, она накладывает на свою сторону носилок. И первая мысль, совершенно подлая: «Ах, как хорошо, мне будет легче». А вторая: «Господи, как же я могу». Я ей говорю: «Что же ты делаешь? У тебя же рука болит. Ты клади в середину». Она мне говорит: «Ну, тебе сегодня совсем плохо. Завтра будет плохо мне, ты сделаешь также».

 

И другая. Со мной в паре француженка. Маленькая, худенькая француженка. Луиза Лендель. 25 лет за измену родине. Чего? Она с мужем, с годовалым ребенком приехала в Россию. Муж — инженер. Какой-то контракт заключил на работу. И муж через год умер. И она решила возвращаться во Францию, естественно. Гражданка Франции. Подала заявление, что она с ребёнком просит, вот. Её посадили, ребёнка отобрали. Ей дали «измену родине». Она всё никак не могла понять, какой родине она изменила. Ребёнка она так и не нашла. И вот, когда мы с ней шли с носилками, она чего-то всё время напевала. А я французского не знала. Я попросила, чтобы мне перевели. Оказывается песенка была такая: «Если ты никогда не был в Париже, то садись на самолёт, пароход или поезд. И ты узнаешь, что нет на земле места прекраснее Парижа». Вот она тоже умерла при мне. Эта Луиза. Так и не найдя своего ребёнка.

https://mi3ch.livejournal.com/4038975.html

 

Это обновление петиции о немедленном честном расследовании зверского убийства екатеринбургского студента-медика Олега Вахрушева!

В декабре 2003 года Олег защитил женщину- доктора от пьяного сотрудника ОВД Пахомова. В ответ оперативник пообещал убить Олега. Через две недели студента затолкали в милицейский фургон и до смерти забили в участке.

Честное расследование до сих не проведено. Убийцы Олега не понесли никакого наказания.

 

Подпишите, пожалуйста, петицию:

 

https://www.change.org/p/%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%B1%D1%83%D0%B5%D0%BC-%D1%87%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F-%D0%B7%D0%B2%D0%B5%D1%80%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D1%83%D0%B1%D0%B8%D0%B9%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0-%D1%81%D1%82%D1%83%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D1%82%D0%B0-%D0%BC%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D0%BA%D0%B0-%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%B3%D0%B0-%D0%B2%D0%B0%D1%85%D1%80%D1%83%D1%88%D0%B5%D0%B2%D0%B0-%D0%BB%D1%8E%D0%B4%D1%8C%D0%BC%D0%B8-%D0%B2-%D0%BF%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%BD%D0%B0%D1%85/u/23136722 

25-08-2018
Праведная Вероника и Святой Людовик
Календарь дат
25.08.2018

11-08-2018
«ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСАНДР МЕНЬ: ПУТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ»
Весь год: ст. Семхоз Московской области, центр "Дубрава"
11.08.2018

11-08-2018
"В необходимом — единство, в неизвестном — свобода, во всем — любовь"
Памяти о.Ианнуария (Ивлиева): 9 декабря 1943 – 21 декабря 2017
11.08.2018

 WWF Russia.


Все права защищены. При копировании размещайте, пожалуйста, ссылку на наш сайт www.irespb.ru
(c) Copyright "Peter & Patrick", 2009-2010.
"У нас есть свобода, но не осталось времени" Dolores ORiordan Россия - Ирландия
Троник:сделайте сайт у нас
История Олимпийских Игр
От античности до современности
Хороошее кино
Калейдоскоп кинематографа